ВСЕГДА ДЕЛАЮ КВАРТИРЫ КАК ДЛЯ СЕБЯ

ВСЕГДА ДЕЛАЮ КВАРТИРЫ КАК ДЛЯ СЕБЯ

ЗАМЕСТИТЕЛЬ ГЕНЕРАЛЬНОГО ДИРЕКТОРА КОМПАНИИ «ГАЗПРОМИНВЕСТХОЛДИНГ» ЕВГЕНИЙ МОРОЗОВ ВКЛАДЫВАЕТ ДЕНЬГИ В РЕКОНСТРУКЦИЮ СТАРИННЫХ МОСКОВСКИХ ДОМОВ. ОН ВЫТРЯХИВАЕТ ИЗ ОБШАРПАННЫХ, НО КРЕПКИХ ВНУТРИ «КОРОБОК» ЗДАНИЙ ПОЧТИ ВСЕ СТАРОЕ «СОДЕРЖИМОЕ» И НАПОЛНЯЕТ ИХ НОВЫМ — ВПЛОТЬ ДО ВИЛОК. ГЛАВНОЕ ДЛЯ НЕГО НЕ ЗАРАБОТАТЬ, А НАСЛАДИТЬСЯ ПРОЦЕССОМ ПРЕОБРАЖЕНИЯ КВАРТИРЫ. УБЕДИВШИСЬ, ЧТО ВСЕ СДЕЛАНО ПРАВИЛЬНО, ОН САМ ОБЖИВАЕТ КВАРТИРУ, И ТОЛЬКО ПОТОМ ПОДБИРАЕТ ЕЙ НОВОГО ХОЗЯИНА. И ПРИНИМАЕТСЯ ЗА НОВЫЙ ПРОЕКТ.

— Когда вы впервые попробовали себя в качестве реставратора?
— Мой первый опыт работы с недвижимостью относится к середине 1990-х. Я тогда жил в Нью-Йорке и решил отремонтировать свою квартиру. Она была очень необычная: на углу 6-й авеню и 4-й улицы, в доме, который в разрезе напоминал по форме утюг. А у меня была угловая квартира с высокими, 12–13 футов, потолками и пятнадцатью огромными окнами. Она была не очень большая по площади — около 110 кв. м, в довольно плохом состоянии, и я стал искать способы ее улучшить. Я нашел, действительно случайно, людей с умелыми руками, и без получения каких-то серьезных лицензий и разрешений нам удалось сделать из этой угловой квартиры конфетку. Когда я уезжал из Нью-Йорка, мне удалось ее продать весьма быстро и по хорошей цене. И не в последнюю очередь — за счет произведенных улучшений. Там было много камня, мрамора, дорогие ванны известных производителей, предметы искусства — я купил старые картины русских художников. Портьеры тоже были необычные — я вообще люблю украшать окна. В России свой первый проект я осуществил пять или шесть лет назад. Это была большая квартира в Романовом переулке, в очень известном здании — старом доходном московском доме, где был установлен самый первый в столице лифт.
— Это здание вы сами нашли?
— Я тогда жил в Леонтьевском переулке, а дом мне нашли друзья. Они были в курсе, что я подыскиваю квартиру и, случайно узнав об этом доме, позвонили мне. Другие знакомые порекомендовали мне дизайнера и строителей — и постепенно сложилась команда, с которой я и стал работать.
— Какую квартиру вы там взяли?
— Большой площади, порядка 360 кв. м, с высокими поолками — под 4,2 м.
— Расселять бывших жильцов пришлось?
— Нет, она была свободна. Более того, я никогда не занимаюсь расселением квартир. Конкретно эта квартира была в городской собственности, и для ее приобретения мне пришлось пройти процедуру инвестиционного конкурса. Так я получил права на реставрацию квартиры.
— В каком состоянии она вам досталась?
— В ужасном! В ней до этого жили одновременно двадцать человек. С одной ванной, одним туалетом и одной кухней. Поэтому сначала мне пришлось делать перепланировку, убирать огромное количество мусора. И только затем — разрабатывать дизайн.
— Сколько времени ушло на то, чтобы отреставрировать эту квартиру?
— Работы велись примерно полтора года. Полностью менялись конструктивные перекрытия, и это, конечно, требовало согласований. Кроме того, мы попросили у городских властей разрешения «повесить» два балкона.
— Такое возможно?
— Если здание становится архитектурно лучше, то возможно. Во всяком случае, мы сумели это доказать.
— Какие властные структуры выдают подобные разрешения?
— Это городские власти с участием первых лиц, которые отвечают за архитектурный облик города.
— Что является основным доводом, когда решаетсявопрос, разрешить ли такие архитектурные «добавки»?
— Комиссия рассматривает только реальные, серьезные предложения, поступающие от хороших, может быть, даже известных архитекторов. Кроме того, необходимо предоставить ряд положительных отзывов о проекте.
— Кто вам делал архитектурный проект?
— В Романовом переулке, равно как и на некоторых других объектах, которыми я занимался позже, работало архитектурное бюро Александра Асадова («Моспроект-2»). Дизайном квартиры, конечно, занимались уже другие специалисты, в основном — дизайн-бюро «Вита-Стиль». Я считаю, что мне очень повезло с командой — она блестяще работала на всех объектах.
— На каких именно?
— После Романова переулка я сделал еще две больших квартиры. Итого — три.
— Вы делаете только квартиры или часть средств инвестируете в реконструкцию самих домов?
— Я делаю квартиры и мансарды над ними. Но сейчас, присматривая для себя дом, я стараюсь привлекать своих единомышленников. Они тоже входят в проект, и сам дом реставрируется на общие средства. Как правило, такими единомышленниками оказываются будущие обитатели обновленного дома. Получается, что становлюсь таким якорным инвестором, за которым приходят другие.
— Тогда уместно говорить не об инвестировании в приобретение и ремонт квартир, а о вложении средств в кардинальную реставрацию всего дома специально для его будущих жильцов и на их деньги.
— Да, поскольку дома, где я приобретаю квартиры, небольшие, то в каждом проекте речь идет о почти полной реставрации. Либо о частичной, если это подъезд дома. То же самое касается и коммуникаций, фасада, подсветки здания, прилегающей территории, замены инженерной начинки — лифтов, например.
— Какие дома вы выбираете?
— Меня интересуют только здания старше ста лет.
— Это ваш принцип?
— Да. Мне больше нравится работать в таких домах, они хранят в себе особый дух истории. Кроме того, приобретение дома столь почтенного возраста — это еще и дополнительная гарантия качества строительства. До 1917 года строили очень качественно.
— В чем это выражается — в каких-то технологических особенностях?
— Я не очень хорошо в этом разбираюсь, но могу предположить, что в то время не было никаких точных математических расчетов по надежности конструкций домов. Поэтому строили, что называется, с запасом. Это видно и по толщине стен, и по качеству раствора. Все постройки после 1917 года значительно хуже по качеству.
— Это дома с деревянными перекрытиями?
— В них бывают разные типы перекрытий: стальные, деревянные, смешанные.
— На сколько квартира вырастает в цене после ремонта?
— Разница значительная. Я занимаюсь только самыми элитными квартирами. Вкладываю в них большие деньги и делаю там все, что необходимо будущему владельцу. Кроме того, в мои квартиры переезжают известные люди, само присутствие которых в доме повышает его престиж и цену в разы.
— Это квартиры высшего ценового сегмента?
— Квартиры, которые я продаю, к нему относятся — это $5–6 тыс. за квадратный метр. Заметьте, это стоимость квартир без отделки. В моих же случаях стоимость квартиры сравнима с ценой площади. Поэтому даже о рынке как таковом говорить здесь не приходится: на такие квартиры рынка нет — это штучные объекты, как предметы искусства. Я же тоже не на конвейере их делаю — в среднем одну квартиру в полтора года.
— Но ведь предметы искусства, как и дизайн квартиры — вещь в значительной степени субъективная. Кому-то нравится, кому-то хочется сделать по-другому. Поскольку вы продаете квартиры уже полностью «сделанные», не возражают ли ваши покупатели, что вы «придумываете» дом за них?
— Нет, они не против. Я строю так, чтобы мне и моим друзьям там нравилось. Всегда делаю квартиры как для себя. И я знаю, что есть люди, которые мыслят и живут в сходном со мной формате,— вот они-то и являются потенциальными обладателями моих квартир. Это очень занятые люди, у них нет времени заниматься строительством и ремонтом квартир самостоятельно. И я делаю все, чтобы им осталось перенести в квартиру только чемодан с костюмами.
— Кто продумывает квартиру и наполняет ее всеми этими мелочами?
— После завершения проекта я переезжаю в эту квартиру и живу там какое-то время, чтобы понять, все ли правильно сделано.
— Действительно для проверки или вам просто жаль отдавать квартиру?
— Конечно, мне их жалко отдавать, я к ним привыкаю. Но со стороны обычно сложно понять, что не так. Поэтому в квартире требуется пожить около полугода, убедиться, все ли там сделано хорошо, приспособить ее для жизни. Ведь я отдаю ее людям, которых уважаю.
— Проблем с поиском покупателя у вас не было?
— Никогда. Отчасти потому, что в моем кругу — кругу финансовых менеджеров крупных компаний — есть много таких людей. И опыт показал: им нравится то, что я делаю. Хотя в принципе делать квартиру не под заказчика — большой риск. Но иное мне не интересно.
— Вы продаете квартиры через риэлтера?
— Да, у меня сложившиеся отношения с компанией Paul’s Yard.
— Инвестирование в квартиры — для вас это не доходный бизнес, а скорее самореализация, увлечение. Финансовый итог проекта вас интересует?
— В меньшей степени, чем сам процесс разработки дизайна, декорирования квартиры. Возможность творить, удовлетворение от достигнутого результата — вот что привлекает меня в первую очередь.
— Какие материалы вы предпочитаете использовать?
— Я очень часто использую «любимые» материалы. Камень, например. Гранит, керамогранит — все полы в моих квартирах каменные. Я убедился, что дерево на полу, каким бы прочным оно ни было, царапается. Особенно если в доме часто бывают гости и не снимают обувь. С камнем таких проблем нет. При этом под камнем — теплые полы. Кроме того, охотно использую металл — но осторожно, чтобы он не «перебил» камень. Мебель должна быть из очень качественной кожи и гармонировать с отделкой. Концептуально квартира может быть решена как некая смесь авангарда, минимализма с хайтеком. Это жилье для динамичных людей, которым нужен оптимальный комфорт.
— Сделать квартиру в необычном стиле — например, восточном — не хочется?
— Во всех моих квартирах есть этнические элементы. Дом на Молчановке, например, декорирован предметами, специально привезенными мной из Китая: вазы, скульптуры драконов. Тема квартиры на Пречистенке — Индия: я привез старые бронзовые и медные вазы, чаны, кувшины разных размеров. Но это лишь оттенки. А основная тема — все-таки хайтек и минимализм. Для городской квартиры это оптимально.
— А для загородного дома?
— Тоже. Я сейчас как раз такой строю.
— Где именно?
— Километров тридцать от Москвы по Новорижскому шоссе, поселок «Спутник». Я взял крайний участок, с прудом и большими лесными деревьями.
— Что будет представлять собой дом?
— Хайтек, с уникальным проектом, при котором стены дома «обтекают» все растущие на участке деревья. Сейчас в проекте завершен нулевой цикл, он на стадии первого этажа. Думаю, в августе следующего года сдадим. Как раз сейчас занимаемся вопросами внутренней отделки: ищем производителей витражей, думаем о художественном решении — пока у нас складывается стиль поп-арт.
— Кто принимает окончательные решения — архитектор, дизайнер или вы сами?
— Концепция дома рождается всегда из диалога, обсуждений, дискуссий и сравнений.
— Покупателей на дом пока не ищете?
— По традиции, я продам его лишь после того, как обживу. А может быть, вообще оставлю для себя.

Логин
Последние публикации
Инженерные системы